Хава Нагила
29.05.2018

Про Флейту и Мурашку

Флейта — это, конечно, женщина. Несерьезный музыкальный инструмент. Порхающий. А Мурашка… Мурашки — они разные бывают. Маленькие и еще меньше. Ласковые и не очень. Мурашка — это то, что внутри этой самой Флейты. Ее не всегда заметишь. Хотя, если хорошо на этой самой Флейте сыграть — тогда да. А если подудеть не просто хорошо, а с любовью, со знанием, так сказать, дела… Тогда Мурашка начинает улыбаться — сначала робко, криво, нерешительно, потом, осмелев, просится на руки, трется ухом о колено.
И вот тут — мало кто устоит. Одна только эта улыбка Мурашкина и… Хватает Человек Флейту, прижимает к сердцу. А сердце снова просит Мурашек. ,,Подуди еще,, — шепчет. И Человек дудит, Флейта мурлычет, изгибается от удовольствия, Мурашки высыпают на круглое небо — вот они мы — ловите, трогайте, любите — мы пришли, чтобы стало светло.

Флейта — это, конечно, женщина.

Этой — 95 лет. На ней длинная легкая юбка, цветастая до неприличия, уютная вязаная кофта, неожиданные красные лаковые туфли-лодочки.

— Здравствуйте, Фрида! Вы прекрасно выглядите. И где вы покупаете обувь? Это не туфли. Это музыка. Это Карменсита.

Фрида розовеет от удовольствия. Усаживается. Говорим о здоровье, но немного. Больше о прошедших праздниках. И — на прощанье:

— Фрида, вы помолодели за эти дни. В чем секрет? Сколько вас знаю — на вид не больше семидесяти. Мало того, что вы не старитесь — еще умудряетесь оставаться красивой.

Она смотрит на меня серьезно.

— Знаешь, девочка… У меня была тяжелая жизнь. В юности я мечтала выучиться на сестру милосердия. Не получилось. Семья большая, а я была старшей. Работала на черных работах. Вышла замуж. Родилось у нас, слава богу, двенадцать детей. Двое умерли во младенчестве — пневмония. Другие выросли. Видишь ли. Мы часто голодали, но берегли друг друга, как могли. Муж… Вот уже тридцать лет, как умер. Любил меня, это да. Так любил, что мне и сейчас тепло. Может поэтому, я до сих пор красивая и молодая?

Она улыбается ( ах, что это за Мурашка! ) и уходит. И — уже у самой двери — осторожно поворачивается, говорит тихо, почти шепчет, будто стесняясь:

— И еще. Я знаю, что на свете нет плохих людей. Поэтому я всем вокруг улыбаюсь. Говорят — это хорошее средство от морщин.

Дверь закрывается. Подмигнула мне Фрида на прощанье, или показалось? В кабинете остаются солнечный луч и танцующие пылинки.

— Ну-ка, ну-ка — спрашивают они — кто тут по Мурашкам главный?

И я начинаю танцевать тоже.